Стоя у машины, он тревожно оглядывался. Место было уединенным и зловещим. Стараясь отогнать тяжелые мысли, он с удивлением отметил, насколько глубоко в его душу запала та старая байка. Она засела в самых дальних, темных уголках памяти и при каждом удобном случае напоминала о себе. Полностью избавиться от этих непонятных воспоминаний ему никак не удавалось. Это было просто невозможно. Более того, несомненно, именно они и оказали решающее влияние на весь его жизненный путь. Однако, разговаривая с Эриком о здешних местах, он ни словом не обмолвился о том, что ему когда-то стало известно. Знакомство же Эрика с этим краем ограничивалось тем, что несколько раз он видел его с борта самолета по пути из Нью-Йорка или Чикаго в Лос-Анджелес. Эрик вряд ли стал бы слушать подобные байки.

Майку Раглану было девятнадцать лет, когда он услышал эту историю. А уже через две недели первый раз в жизни он увидел Ничейную гору воочию.

Он тогда работал на старом руднике близ реки Колорадо. И вот дирекция приняла решение на неопределенный срок приостановить здесь все работы. В тот день Майк и еще трое рабочих сидели в шахте на глубине трехсот футов под землей, обедали без аппетита и рассуждали, как быть дальше. Они прекрасно понимали, что после закрытия рудника им вряд ли удастся подыскать себе здесь другую работу. Майк не знал, что предпринять.

– А почему бы тебе не поехать вместе со мной? – предложил Джек. – Меня ждут кое-какие дела на Валлесито. К тому же в окрестностях Дюранго и Силвертона тоже есть рудники. Может, ты нашел бы там работу.

За неимением лучшего Майк Раглан согласился.

Джек был механиком в очистном забое. Вместе с Майком они уже проработали не одну смену. Джеку было лет шестьдесят, а может, и больше. По натуре человек общительный, он запросто сходился с людьми, располагая их к себе. Мог рассказать немало занятного о временах, проведенных им в Голдфилде, Тонопаге, Рэндсбурге и Криппл-Крик.